Почему я создаю интерфейс мозг–компьютер в Турции

Автор: Yasin TANIŞ

Впервые опубликовано на Medium

Примечание редакции: наш основатель Ясин Таныш опубликовал этот текст в Medium в январе 2026 года. Он посвящён CerebrAI-VortX, отдельной компании, которую он основал; NeuroFlow — продукт CerebrAI-VortX, а не OMNIA-XSI. Цифры и планы отражают его взгляд на момент написания.

Автор за рабочим столом в офисе с видом на Шанлыурфу, работает на ноутбуке рядом с ЭЭГ-шапкой и небольшим устройством

Путь основателя из Шанлыурфы на передний край нейротехнологий

В августе 2024 года я принял решение, которое многие сочли преждевременным, а то и безрассудным: основал CerebrAI-VortX — компанию, разрабатывающую интерфейсы мозг–компьютер, чтобы вернуть возможность общаться людям с нарушениями речи. Мы не в Кремниевой долине. За нами нет громких венчурных фондов. Мы работаем в Шанлыурфе — турецкого города, который обычно не связывают с передовыми нейротехнологиями.

Восемнадцать месяцев спустя наша система NeuroFlow преобразует сигналы ЭЭГ в турецкий текст с точностью 94,3 % и задержкой менее 2 мс, и я как никогда уверен, что эту технологию нужно создавать именно здесь.

Объясню почему.

Момент, который всё изменил

Мой путь в нейроинтерфейсы начался не с увлечения нейроинженерией или искусственным интеллектом. Он начался с простой и неудобной правды: большую часть технологий вспомогательной коммуникации создают команды в богатых странах для англоязычных пользователей. Если у вас БАС, детский церебральный паралич или инсульт, повредивший речь, и вы говорите по-турецки (или по-арабски, на урду или на любом из десятков других языков), возможностей у вас мало, они дороги и часто не отвечают вашим потребностям.

Я увидел это своими глазами, работая с ассоциацией Beyazay — одной из ведущих организаций Турции по защите прав людей с инвалидностью. Я встречал людей с острым умом и сложными мыслями, которым есть что сказать, но болезнь или травма отняла у них голос. И видел, как существующие решения, созданные для западных рынков и англоязычной среды, не отвечают их потребностям.

Тогда я понял: это не просто рыночная возможность. Это фундаментальный вопрос равенства и доступа.

В чём мир ошибается насчёт развивающихся рынков

Когда я рассказываю, что строю BCI-компанию в Турции, я часто ловлю на себе особый взгляд. Невысказанный вопрос всегда один: «А не стоит ли заниматься этим в Бостоне или Сан-Франциско?»

Вот что упускает этот вопрос.

1. Языковое разнообразие создаёт технологические барьеры для конкурентов

Турецкий — это не английский с другими словами. Это агглютинативный язык с совершенно иными грамматическими структурами, фонетическими закономерностями и вычислительными сложностями. Архитектуры обработки сигналов, работающие для английского, нельзя просто перенести. BioBERTurk, обученный на турецких медицинских публикациях, достигает точности 95,1 % в медицинских NLP-задачах на турецком именно потому, что создавался для этого языка.

Когда мы обучали модели на наборе данных TurkMedNLI и дообучали их на 167 732 турецких парах вопросов и ответов между пациентами и врачами, мы не просто локализовали продукт. Мы решали принципиально иные технические задачи, и эти решения становятся нашим конкурентным преимуществом.

2. Развивающимся рынкам нужны доступные инновации

Средний BCI-имплант американских компаний стоит сотни тысяч долларов. Для большей части мира это не цена, а фантазия. Неинвазивные подходы на потребительском ЭЭГ-оборудовании — не компромисс, а необходимость. И именно это ограничение движет инновациями.

Наше устройство NeuroFlow-Premium NF-P9 спроектировано для массового производства, для использования в системах здравоохранения с ограниченными ресурсами и для обслуживания местными специалистами. Это не недостатки, а свойства, которые делают технологию действительно применимой для 99 % населения мира, которое не относится к богатым.

3. Регуляторные процедуры в ассоциированных странах дают стратегические преимущества

Турция — ассоциированная страна программы «Горизонт Европа», поэтому мы можем получать финансирование ЕС, например гранты EIC Accelerator на 2,5 млн евро и до 15 млн евро в виде инвестиций в капитал, и при этом работать на рынке с более быстрыми регуляторными циклами, чем в США или ЕС. Маркировка CE открывает Турцию, весь ЕС и большую часть региона MENA. Мы не в невыгодном географическом положении — мы стратегически удачно расположены.

Технические трудности, о которых никто не рассказывает

Когда я решил отказаться от привычной карьеры и полностью посвятить себя CerebrAI-VortX, я знал, что будет трудно. Я не знал, что будет настолько трудно.

Испытание оборудованием

Ввезти оборудование OpenBCI в Турцию — это не только дорого, но и упражнение в терпении и настойчивости. Правила импорта, задержки на таможне и техническая сложность сертификации неинвазивных медицинских изделий создают барьеры, о которых хорошо финансируемые американские стартапы даже не задумываются. Мы месяцами занимались закупками, которые в Калифорнии заняли бы недели.

Но каждое препятствие чему-то учит. Мы стали экспертами в закупках, устойчивости цепочек поставок и выстраивании отношений с производителями, способными обеспечить нужное качество. Это не отвлечение от «настоящей работы», а ключевые компетенции для массового производства медицинских изделий.

Головоломка с кадрами

В Турции есть выдающиеся инженеры и специалисты по данным. Я знаю это, потому что учился в Miuul, прошёл карьерный трек DataCamp по науке о данных и был финалистом TEKNOFEST в направлении обработки естественного языка. Таланты есть. Но команда, сочетающая нейронауку, обработку сигналов, машинное обучение и разработку оборудования? Для этого роли нужно создавать, а не просто заполнять.

Мы не нанимаем людей, которые уже делали нейроинтерфейсы (в Турции их немного). Мы берём блестящих инженеров и учим их нейронауке. Берём специалистов по данным и учим их разбираться в артефактах ЭЭГ и паттернах активации моторной коры. Это медленнее. Но так строятся по-настоящему междисциплинарные команды, понимающие весь технологический стек.

Марафон финансирования

Венчурный капитал для медицинских изделий в Турции есть, но это совсем не Кремниевая долина. Посевной раунд, который мы можем привлечь, — лишь малая доля того, что привлекла бы сопоставимая компания в США. Поэтому нам приходится эффективнее расходовать капитал, изобретательнее искать финансирование без размытия доли (TÜBİTAK BiGG, KOSGEB, EIC Accelerator) и быть терпеливее.

Я понял вот что: экономное расходование капитала дисциплинирует. Когда нельзя позволить себе менять курс каждые полгода, очень хорошо учишься проверять гипотезы, прежде чем вкладывать ресурсы. Когда нельзя потратить больше конкурентов, приходится превосходить их в реализации.

Почему 2025 год стал переломным

Два стола рядом: слева 2023 год, ноутбук с кодом и тетради с набросками алгоритмов; справа 2025 год, ЭЭГ-гарнитура, устройство NeuroFlow и снимки мозга на мониторе с логотипом CerebrAI-VortX

В первые два года работы над CerebrAI-VortX мне часто казалось, что мы пришли рано, может быть, слишком рано. Технология работала в лаборатории, но ещё не совершила коммерческого прорыва. Инвесторы осторожничали. Регуляторные процедуры были неясны.

За последние 18 месяцев это изменилось коренным образом.

Технические доказательства уже есть

Калифорнийский университет в Дэвисе (UC Davis) опубликовал исследование с точностью 97 % при декодировании нейронных сигналов речи. Стэнфордский университет продемонстрировал распознавание внутренней речи в реальном времени. Это не мелкие улучшения: они показывают, что технология готова к клиническому применению. Когда ваше собственное исследование показывает точность 94,3 % при задержке менее 2 мс, вы создаёте не научную фантастику. Вы создаёте медицинское изделие.

Регуляторные процедуры определены

В 2025 году FDA присвоило статус прорывного устройства компаниям Neuralink и Paradromics именно для восстановления речи. Precision Neuroscience получила первое разрешение 510(k) для нейроинтерфейса нового поколения. Европейский акт о доступности полностью вступил в силу в июне 2025 года и ввёл обязательные требования, а вместе с ними и рыночные возможности, связанные примерно со 100 миллионами людей с инвалидностью в ЕС.

Это больше не гипотетическое будущее. Это сейчас.

Инвестиции идут

За последние 18 месяцев в BCI-компании вложено более 1 млрд долларов: Neuralink — 650 млн, Synchron — 200 млн, Precision — 102 млн. Медтех-стартапы на основе ИИ получают в раундах финансирования премию в 83 %. Капитал доступен компаниям, которые могут показать клиническую валидацию и путь выхода на рынок.

Рынок растёт

Рынок нейроинтерфейсов, оценённый в 2,9 млрд долларов в 2024 году, по прогнозам, достигнет 12–15 млрд к 2033–2035 годам. Только рынок устройств вспомогательной коммуникации растёт примерно на 11,5 % в год. Важнее другое: рынок становится глобальным. Поддержка языков помимо английского превращается в конкурентное требование, а не в приятное дополнение.

К чему мы идём

Когда меня спрашивают о видении CerebrAI-VortX, я говорю не о квартальных метриках или оценке в раунде серии A. Я говорю о трёх людях.

Мехмет после инсульта потерял способность говорить, но его ум по-прежнему ясен. У него впереди десятилетия, но он заперт в теле, которое его не слушается. Он заслуживает того, чтобы говорить с внуками по-турецки, а не через англоязычную систему, лишь приблизительно передающую его мысли.

Айше — молодая женщина с ДЦП, мечтающая стать журналисткой, но нарушение речи делает любой разговор изнурительным. Ей нужна технология, которая успевает за её мыслями, а не замедляет её до темпа айтрекинга или сканирования с помощью кнопки-переключателя.

Эмре болен БАС и видит, как его голос угасает с каждым месяцем. Он хочет записать послания для своих детей, пока ещё может, своими словами, на своём языке.

Это не абстракции. Это люди, которые заслуживают этой технологии, и ради них я работаю по 80 часов в неделю, вложил в эту компанию всё, что у меня есть, и отказался от комфортной корпоративной работы.

Путь вперёд: трудности и возможности

Я не питаю иллюзий насчёт того, что нас ждёт. Трудности серьёзные.

Клиническая валидация — это дорого и долго

Нам нужны партнёрства с турецкими университетскими больницами. Нужно провести клинические испытания. Нужно получить данные, которых требуют регуляторы и плательщики. Это занимает годы и стоит миллионы долларов. Но это не обсуждается: единственный путь вперёд — строгая, методичная клиническая валидация.

Масштабное производство требует капитала

Технические чертежи NeuroFlow-Premium NF-P9 готовы, ведомость материалов окончательно согласована. Но переход от прототипа к производству требует производственных партнёров, систем качества и капитала. Мы решаем эту задачу, сочетая государственное финансирование (TÜBİTAK, KOSGEB), европейские гранты (EIC Accelerator) и стратегических бизнес-ангелов.

Просвещение рынка — марафон

Большинство людей, включая многих медиков, пока не знают, на что способны нейроинтерфейсы. Чтобы сформировать осведомлённость, доверие и спрос, нужны постоянное просвещение и демонстрации. Поэтому важен контент, важны выступления на конференциях, и каждое клиническое партнёрство — это ещё и возможность учить.

Нужно выстроить механизмы возмещения расходов

Возмещение расходов турецким SGK (Учреждением социального обеспечения) критически важно для распространения внутри страны. Международные рынки требуют ориентироваться в разных системах здравоохранения и страхования. Хорошая новость: в 2024 году Neurolutions получила первый процедурный код CMS для BCI-устройства и доказала, что этот путь существует. Нам нужно пройти по нему.

Почему я этим делюсь

Почти год меня не было на Medium и LinkedIn. Дело не в творческом кризисе или нехватке материала, а в обратном. Я так глубоко погрузился в работу, что перестал описывать свой путь.

Это было ошибкой.

Одна из обязанностей тех, кто создаёт компанию на развивающемся рынке, в зарождающейся технологической отрасли, — делать путь видимым. Каждый основатель, создающий бизнес в Турции, немного облегчает дорогу следующему. Каждая техническая задача, которую мы решаем и которой делимся, становится ресурсом для сообщества. Каждый задокументированный разговор с инвесторами помогает другим отточить свою презентацию.

Поэтому это первое из, надеюсь, многих сообщений о создании CerebrAI-VortX. Не только о победах (они будут), но и о трудностях, неудачах и уроках, усвоенных на собственном опыте.

Потому что если у нас получится — а когда получится, — это будет история не об одной компании или одной технологии. Это покажет, что инновации мирового уровня могут появиться где угодно, что развивающиеся рынки могут лидировать в передовых технологиях и что будущее здравоохранения создаётся не только в Калифорнии и Массачусетсе.

Его создают и в Шанлыурфе.

О чём я вас прошу

Если вы дочитали до этого места, вы верите в амбициозные цели и нестандартные пути. Вот как вы можете помочь.

Если вы работаете в здравоохранении: помогите мне понять ваши трудности с технологиями вспомогательной коммуникации. Что работает? Что нет? Что действительно изменило бы жизнь ваших пациентов?

Если вы инвестор: давайте поговорим. Мы строим компанию с реальными технологическими преимуществами, большим недообслуженным рынком и ясным путём к клинической валидации.

Если вы работаете в науке или регулировании: поделитесь знаниями. Мы на новой территории, и любые советы по дизайну клинических испытаний, регуляторным процедурам и академическим партнёрствам будут полезны.

Если вы основатель: напишите нам. Создавать компании на развивающихся рынках трудно, но не обязательно делать это в одиночку. Давайте делиться опытом, знакомить друг друга с нужными людьми и поддерживать друг друга.

А если эта технология нужна вам или кому-то из ваших знакомых — оставайтесь на связи. Мы работаем ради вас.

Ясин Таныш — основатель и генеральный директор CerebrAI-VortX, медтех-стартапа, разрабатывающего интерфейсы мозг–компьютер для людей с нарушениями речи. Он также член правления ассоциации Beyazay, одной из ведущих организаций Турции по защите прав людей с инвалидностью. С ним можно связаться в LinkedIn.

Над какими задачами в области новых технологий вы работаете и какими нестандартными путями идёте? Поделитесь своей историей под оригинальной публикацией на Medium — он читает каждый комментарий.

Источники

  1. pmc.ncbi.nlm.nih.gov/articles/PMC11888880
  2. pubmed.ncbi.nlm.nih.gov/40062299